Firefly. Чертов герой  - Джеймс Лавгроув

– Мне сложно уважать власть, – ответил Мэл, – особенно если вышеупомянутая власть – жирный, продажный законник, у которого проблемы с личной гигиеной и лицо, которым можно лосей пугать.

Банди спустился по лестнице и встал нос к носу с Мэлом.

– А ну повтори, – прорычал он.

– Про запах изо рта я говорил? – спросил Мэл. – Шериф, я серьезно. Мятные пастилки вам не повредят.

Мощный удар по лицу тыльной стороной ладони сбил Мэла с ног.

Прижав одну руку к лицу и стиснув в кулак вторую, Мэл вскочил. Пистолет Банди со взведенным курком, направленный прямо ему в лицо, остановил его.

– Только попробуй, Рейнольдс. Давай, попробуй, ты, непокорный кусок фэй у. Я без сожалений вышибу тебе мозги. Я даже с удовольствием пойду и сообщу твоей мамаше о том, что я сделал и почему. Интересно, зарыдает ли она? Или пожмет плечами, словно знала, что рано или поздно ты получишь по заслугам?

Мэл стиснул зубы. Джинни заметила, что он готовится ударить Банди – а дальше будь что будет, – и положила руку ему на грудь.

– Не надо, – сказала она. – Не давай ему повод.

Мэл неохотно отступил. Возможно, он бы не послушал совета, если бы его дал кто-то другой, а не Джинни.

– Простите нас, шериф, – сказал Джейми. – Мы просто веселились, вот и всё, а зла никому не желали. Мы вернем старику Понтичелли его скот.

– Да уж конечно. И еще компенсацию ему заплатите.

– Почему? – спросил Мэл.

– Потому что я так сказал! – рявкнул Банди. Он назвал сумму, равную месячному заработку обычного работника, прекрасно зная, что она – гораздо больше того, что могут наскрести Четверо амигос. – Завтра до заката деньги должны быть у него, иначе вы отправитесь в окружную тюрьму. И я лично прослежу, чтобы вас кормили половинными пайками и выдали самые завшивленные одеяла, которые у нас есть.

Деньги для них раздобыл Тоби. По местным меркам его семья считалась зажиточной, ведь Лиам Финн был геодезистом, а Марла Финн – адвокатом. Он умолял родителей выдать ему нужную сумму, и они, хотя и неохотно, выполнили его просьбу. Каждая лишняя монета, которую Четырем амигос удалось заработать за следующие несколько недель, шла в уплату долга.

Оглядываясь назад, можно было сказать, что им удалась чертовски смелая проделка, но прошло месяца два, прежде чем Четверо амигос смогли вспоминать о ней со смехом, и еще два месяца, прежде чем они набрались смелости провернуть нечто столь же рискованное. За это время Тоби обрел немного уверенности и даже словно стал немного выше. Поскольку именно он их выручил – да, с родительской помощью, но всё-таки, – он, похоже, решил, это повысило его статус в группе. Он уже не был просто мелким парнишкой, который таскается за всеми хвостом. Он стал равным любому из них.

Очевидно, это создало у Тоби впечатление, что теперь у него больше шансов с Джинни, и поэтому он с новыми силами приступил к кампании по завоеванию ее сердца.

И к великому неудовольствию Мэла это, похоже, сработало. Джинни по крайней мере перестала относиться к Тоби как к младшему брату; она больше не похлопывала его по плечу и не улыбалась ему с нотой снисходительности, но стала его уважать – почти так же, как и он стал уважать сам себя. Теперь они делились друг с другом секретами. Иногда Мэл заставал их в такие моменты, когда они, сблизившись друг с другом, болтали о чем-то или смеялись.

Мэла это бесило. И всё же он не мог бросить Тоби вызов, не мог вступить с ним в борьбу за расположение Джинни. Только не сейчас. Сейчас это было бы неправильно. Они же Четверо амигос, закадычные друзья, не разлей вода, их объединила любовь к авантюрам, которая прославила их, создала им скандальную репутацию. Мэл не мог допустить, чтобы ревность всё это разрушила.

Не мог, верно?